" />
гафт

«Живых все меньше в телефонной книжке»: глубокие стихотворения Валентина Гафта

Строки, которые проникают в самую душу…

12 декабря не стало Валентина Гафта — любимого миллионами актера, символа эпохи. 2 сентября он отпраздновал свое 85-летие, пишет ВВС.

К известности актер шел долго. Дебютировав в 1957 году в маленькой бессловесной ролью в фильме «Убийство на улице Данте», он двадцать с лишним лет играл только в эпизодах.

Когда Эльдар Рязанов хотел снимать фильм «Сирано де Бержерак», Гафту должна была достаться небольшая роль капитана гвардейцев. Но Валентин Иосифович про нее столько придумал, начитался… И рассказал Рязанову целую биографию этого персонажа.

Тогда Рязанов решил: «Я никогда с этим артистом связываться не буду!». Но все было иначе. Именно Рязанов раскрыл дарование уже далеко не юного актера в «Гараже» и «О бедном гусаре замолвите слово». Полковника Покровского из «Бедного гусара» многие считают лучшей ролью Валентина Гафта.

Впоследствии Гафт снялся еще в трех рязановских картинах: «Забытая мелодия для флейты», «Небеса обетованные» и «Старые клячи».

В золотой фонд советского кино вошли еще два фильма с участием Гафта — «Здравствуйте, я ваша тетя!» и «Чародеи». За свою жизнь Гафт снялся в более 200 фильмах, озвучил множество советских и современных героев мультфильмов.

Гафт был трижды женат, последний раз — на актрисе Ольге Остроумовой. Они познакомились на съемках фильма «Гараж» и были действительно счастливы вместе. «Мне повезло в любви. У меня есть дом, где меня любят и помогают», — сказал Гафт в одном из последних интервью.

Валентин Гафт всегда говорил, что обожает актерство. Последнюю роль в кино сыграл в возрасте 81 года. Несмотря на прогрессирующую болезнь Паркинсона, записывал аудиоспектакли и приезжал на телепередачи в инвалидном кресле.

Валентин Иосифович был талантлив в придумывании эпиграмм на коллег по искусству, зачастую весьма ядовитых. Многие обижались. Автор об этом знал, и однажды написал о самом себе: «Гафт очень многих изметелил и в эпиграммах съел живьем. Набил он руку в этом деле, а остальное мы набьем».

А еще актер писал стихотворения о жизни, любви и человечности.

Эти строки проникают до глубины души:

«Я строю мысленно мосты…»

Я строю мысленно мосты,

Их измерения просты,

Я строю их из пустоты,

Чтобы идти туда, где Ты.

Мостами землю перекрыв,

Я так Тебя и не нашел,

Открыл глаза, а там… обрыв,

Мой путь закончен, я — пришел.

«Пёс»

Отчего так предан Пёс,

И в любви своей бескраен?

Но в глазах — всегда вопрос,

Любит ли его хозяин.

Оттого, что кто-то — сек,

Оттого, что в прошлом — клетка!

Оттого, что человек

Предавал его нередко.

Я по улицам брожу,

Людям вглядываюсь в лица,

Я теперь за всем слежу,

Чтоб, как Пёс, не ошибиться.

Читайте также: Притча. К тебе возвращается все, что ты делаешь

«Живых все меньше в телефонной книжке…»

Живых всё меньше в телефонной книжке,

Звенит в ушах смертельная коса,

Стучат всё чаще гробовые крышки,

Чужие отвечают голоса.

Но цифр этих я стирать не буду

И рамкой никогда не обведу.

Я всех найду, я всем звонить им буду,

Где б ни были они, в раю или в аду.

Пока трепались и беспечно жили —

Кончались денно-нощные витки.

Теперь о том, что недоговорили,

Звучат, как многоточия, гудки.

«Я и ты, нас только двое?»

Я и ты, нас только двое?

О, какой самообман.

С нами стены, бра, обои,

Ночь, шампанское, диван.

С нами тишина в квартире

И за окнами капель,

С нами всё, что в этом мире

Опустилось на постель.

Мы — лишь точки мирозданья,

Чья-то тонкая резьба,

Наш расцвет и угасанье

Называется — судьба.

Мы в лицо друг другу дышим,

Бьют часы в полночный час,

А над нами кто-то свыше

Всё давно решил за нас.

Читайте также: Синдром отложенной жизни

«Уже от мыслей никуда не деться…»

Уже от мыслей никуда не деться.

Пей или спи, смотри или читай,

Всё чаще вспоминается мне детства

Зефирно-шоколадный рай.

Ремень отца свистел над ухом пряжкой,

Глушила мать штормящий океан,

Вскипевших глаз белесые барашки,

И плавился на нервах ураган.

Отец прошел войну, он был военным,

Один в роду, оставшийся в живых.

Я хлеб тайком носил немецким пленным,

Случайно возлюбя врагов своих.

Обсосанные игреки и иксы

Разгадывались в школе без конца,

Мой чуб на лбу и две блатные фиксы

Были решенной формулой лица.

Я школу прогулял на стадионах,

Идя в толпе чугунной на прорыв,

Я помню по воротам каждый промах,

Все остальные промахи забыв.

Иду, как прежде, по аллее длинной,

Сидит мальчишка, он начнет всё вновь,

В руке сжимая ножик перочинный,

На лавке что-то режет про любовь.

источник

Поделись с друзьями
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Не пропустите:

Добавить комментарий

Войти с помощью: